II Международная конференция

«Качественная журналистика: тенденции и перспективы развития на постсоветском пространстве»

«CОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ» | № 5 | ОКТЯБРЬ 2002

Фрагменты выступлений:

• Владимира Угрюмова, председателя Петербургского Союза журналистов
• Ирины Потехиной, вице-губернатора Петербурга, председателя Комитета по печати и связям с общественностью Администрации СПб
• Ольгертса Типанса, советника Президента Латвии
• Владимира Петрова, главного редактора еженедельника «АиФ–Санкт-Петербург»
• Игоря Сидорова, председателя Совета директоров газеты «Известия–Петербург»
• Александра Федуты, президента белорусского Центра социально-политических технологий
• Андрея Константинова, генерального директора Агентства журналистских расследований

Владимир Угрюмов, председатель Петербургского Союза журналистов:
– Нынешний форум – это хороший повод дать оценку состоянию нашей отрасли и, в первую очередь, нашей профессии.
На мой взгляд, происходит очень опасный, может быть, в какой-то степени необратимый процесс влияния пропаганды на журналистику. С большой долей уверенности можно сказать, что пропаганда в значительной степени срослась с журналистикой. Так было в нашем недавнем прошлом, так во многом осталось и в постсоветской России. Об этом свидетельствуют десятки и сотни примеров. Причем, происходит это и за большие деньги, и, что называется, бесплатно, из-за перестройки сознания. Самые яркие примеры последних лет – г-н Доренко, г-н Киселев (эти, конечно, за деньги), а десятки журналистов на региональном уровне на радио, телевидении, в газетах ощущают себя в большей степени пропагандистами той или иной идеи. Существует ли выход из этой ситуации и есть ли рецепты лечения журналистики от этой болезни? Нам необходимо это выяснить, ибо это размывает этические стандарты нашей профессии.

Ирина Потехина, вице-губернатор Петербурга, председатель Комитета по печати и связям с общественностью Администрации СПб:
Помните, была такая шутка: если самолеты падают, в этом виноваты журналисты. Их обвиняют в излишнем негативизме, в неумении видеть хорошее в окружающей действительности.
Конечно, меня, как чиновника, который призван заботиться об имидже города, безусловно, расстраивает, когда количество негативных оценок, причем, не только в отношении властных структур, вообще любых явлений нашей жизни, не просто превалирует, затмевает положительные публикации в СМИ. Но обвинять в этом журналистов смешно. Какое у нас общество, такую мы имеем и журналистику. Какую мы получили подготовку за последние десять – пятнадцать лет, так мы сегодня на эту жизнь и реагируем. У нас настоящий «чеченский синдром» в журналистике: мы как солдаты, вернувшиеся с чеченской войны, которые не знают как жить по законам мирной жизни.

Ольгертс Типанс, советник Президента Латвии:
– Ситуация на постсоветском пространстве, как неудивительно, слишком похожа в разных странах, в разных государствах. Я хотел бы остановиться на взаимоотношениях журналистов с таким собственником, как власть. Власть – собственник особый. В первую очередь, потому что она сама устанавливает правила и, в том числе, для себя тоже. Власть, как собственник, может иметь свои газеты и имеет их, а также информационные агентства, радио и телевидение. В Латвии власть имеет только одну газету, газету-официоз. С радио и телевидением ситуация сложнее. Они существуют на деньги из госбюджета. А все мы прекрасно знаем: музыку заказывает тот, кто платит. Поэтому говорить о независимости в прямом смысле слова, наверное, сложно.
Сейчас все поняли, что слово – это сила. Мы видим, что идет наступление экономических групп на средства массовой информации. Это повсеместная практика. Каким образом защитить при этом интересы всего народа?
Прозрачность, информационная открытость – понятия широко распространенные в мире. Государство обязано разъяснять свою политику – это его долг. Поэтому я считаю, что государство должно иметь свой рупор для диалога с народом.

Владимир Петров, главный редактор еженедельника «АиФ–Санкт-Петербург»:
– Журналистского бизнеса в России пока нет и не может быть, поскольку экономика в журналистике не прозрачна, и вмешательство собственника в работу редакции – само собой разумеется.
Так получилось, что в «АиФ» мы с огромным доверием относимся к деятельности друг друга. Но это, скорее, исключение, чем правило.
В России – 62 приложения у «АиФ», и наше, петербургское, на особом счету. Мы пытаемся доказывать московской редакции право на собственную позицию, на собственное мнение. Когда к нам приходят некие рекомендации и депеши, которые веером рассылают по всем региональным редакциям, приходится взвешивать: что же здесь для нас, а на что мы можем не обращать внимания.
Требования Москвы сводятся к тому, чтобы читатель не замечал, когда переходит с основного выпуска на приложение. Однако очень многие наши читатели делают различия между нашими и московскими страницами выпуска. Потому что мы ориентируемся прежде всего на питерского читателя, что, правда, не всегда принимается московской редакцией.

Игорь Сидоров, председатель Совета директоров газеты «Известия–Петербург»:
– Журналистика столкнулась с мощным вызовом: с одной стороны, это – «бульвар», с другой – «заказуха».
Редакции, традиционно занимающиеся качественной журналистикой, впали в такую нищету, что просто не в состоянии оплатить качественную работу журналистов. Журналист не может сосредоточиться на какой-то одной проблеме, не может выполнить нормальные, естественные требования качественной журналистики, не позволяет себе взглянуть на один и тот же факт с разных точек зрения, узнать несколько мнений. Как только он узнал чье-то мнение, это сразу вытаскивается на страницу газеты, отсюда односторонний характер освещения проблем.
Есть еще два фактора. В информационно-журналистскую сферу очень мощно вторгся бизнес, которому нужно выглядеть хорошим. Поэтому газеты полны заказных статей. И это не секрет. Приведу наиболее яркий пример последних месяцев в российской прессе. Конфликт вокруг Котласского Целлюлозно-бумажного комбината. Возьму на себя смелость утверждать, что все статьи на эту тему проплачены, и только под меньшей частью их стоит гриф «на правах рекламы», все остальное – якобы редакционные материалы, и читатель так и должен их воспринимать. Можно только представить, какие деньги брошены на то, чтобы эту тему вывести из-под анализа независимой прессы.
Идет самая настоящая информационная агрессия государства, и мы имеем дело с формированием новой пропагандистской машины.

Александр Федута, президент белорусского Центра социально-политических технологий:
– В чем сложность нашей ситуации? Тиражи негосударственной прессы в республике умещаются в один разовый тираж президентской дневной газеты с хорошим названием «Советская Белоруссия».
Мы, журналисты, работающие в негосударственных медиа, агитируем, в сущности, тех, кто в агитации не нуждается, даем информацию тем, кто и без нас что-то понимает.
При этом законодательство таково, что журналиста в любой момент могут посадить за то, что он перепечатал материал «враждебного» с точки зрения власти сайта. Существует и внутренний цензор, очень серьезный, он живет в каждом редакторе, каждом журналисте, пишущем на политическую тематику, причем, цензор, у которого в руках два набора ножниц: с одной стороны, я должен подвергать свой материал автоцензуре, потому что власть его читает очень внимательно, чтобы сделать свои выводы, вторые ножницы – я должен следить за тем, что подумает обо мне оппозиция, потенциальные грантодатели, поскольку значительная часть негосударственной прессы в Белоруссии вынуждена существовать именно на гранты, потому что получить негосударственному изданию рекламу очень и очень трудно. Национальный банк негласно распространил директиву о том, что банки, дающие рекламу негосударственным СМИ, будут рассматриваться как банки, спонсирующие оппозицию.
Я – корреспондент «Московских новостей» по Беларуси, но я не аккредитован и никогда не буду аккредитован в Беларуси, то есть я нелегальный собкор. В тот момент, когда я приду в МИД, для того чтобы аккредитоваться, мне будет запрещено автоматически печататься в белорусской прессе ни под своим именем, ни под псевдонимом.
Действует также целый ряд правил, ограничивающий доступ к получению информации. Согласно Закону о прессе журналист имеет право обратиться к чиновнику с просьбой предоставить информацию, но чиновник вовсе не обязан давать эту информацию, по крайней мере, представителям негосударственных СМИ.

Андрей Константинов, генеральный директор Агентства журналистских расследований:
– Не все, что выходит в нашей прессе под рубрикой «расследование», следует таковым считать. Когда наши коллеги в тех или иных изданиях публикуют распечатки чьих-то телефонных разговоров, это сенсация, это любопытный факт, но не расследование. С нашей точки зрения, расследование – это, прежде всего, определенный метод работы, которым нужно овладеть и который приводит к определенному результату. Результатом же является информационное накопление, досье, которые ложатся в основу материалов. На базе одного расследования можно сделать пять материалов разного жанра, предназначенных для разных изданий.
Допустим, мы проводим свое расследование по факту заказного убийства. Методика заключается в том, что сначала нужно накопить фактуру, не такую, какой очень часто пользуются журналисты, когда нет точности. Сначала нужно накопить информационную базу, скучную. Как, скажем, уголовное дело, это печатать нельзя – сухой казенный язык. Но когда будет собрано все, на основе этой фактуры можно сделать пять материалов в разной стилистике и направить в разные средства массовой информации, для телевидения, к примеру, можно сделать хороший «бэкграунд».
Наше агентство отличается от обычной редакции. Три профильных отдела: отдел расследований, архивно-аналитический и репортерский, и то что мы издаем – это совокупный продукт.