 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
|
«CОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ» | № 7 | ДЕКАБРЬ 2002
Мастерская
Профессионализм
- это стабильность результата
Войдя в Зеленый зал и увидев, сколько людей собралось ее послушать, Ирина Петровская пошутила: "Я чувствую себя почти что Аллой Пугачевой".
Обаятельная, остроумная, откровенная - такой предстала перед нами наша московская гостья. Мы смеялись, когда она, подтрунивая над собой, рассказывала, как получала премию из рук первого российского президента, сидя в инвалидной коляске (сломала ногу), мы негодовали, когда речь заходила о "беспределе" на телевизионных каналах, соглашались с ее точными беспристрастными оценками.
"Высоко вы подняли планку "Мастерской" - Рост, Петровская... Не опустите?" - спросила после этой встречи одна журналистка.
Постараемся. В России есть, слава Богу, журналисты, у которых следует учиться.
Коротко о себе
Родилась в 1960 году, и не скрываю этого. Закончила телевизионное отделение Московского университета факультета журналистики. Поскольку на телевидение в те годы, а я закончила факультет в 82-м году, сразу не брали выпускников, то некоторое время была в свободном полете, потом постепенно занялась тем, чем занимаюсь сейчас - начала писать о телевидении. Таким образом, телевизионное отделение я закончила не зря, хотя, как позже выяснилось, я - человек газетный.
Но попробовала себя и в роли телеведущей в пресс-клубе.
От телевизионщиков всегда было много упреков такого рода, мол, вы пишете о телевидении, нас критикуете, а сами ничего не пробовали. Я всегда отвечала: "Чтобы понять вкус яичницы, не обязательно самому нести яйца". Была, можно сказать, попытка "снести яйцо", оно, может, получилось не золотое, но, во всяком случае, я лучше узнала профессию "телевизионщика" изнутри. У этой профессии есть свои особенности, своя специфика. И все же я совершенно не понимаю утверждения, что прямой эфир - это, как наркотик, это "драйв", что "подсаживаешься" и никогда уже не сможешь без этого. Ничего подобного! Мне по-прежнему работа в газете приносит намного больше удовольствия. Во-первых, ты там один на один с бумагой, а потом с читателем, и не можешь ничем прикрыться, приходится работать "по гамбургскому счету" и если получается, то приносит самое большое удовлетворение в профессиональном смысле, которое я когда-либо испытывала.
Сейчас я еще попробовала работать на радио и поняла, что радио для меня, пожалуй, на втором месте.
Меня очень часто спрашивают: сколько у вас в доме телевизоров, сколько видеомагнитофонов. Я отвечаю всегда честно: четыре телевизора, четыре видеомагнитофона. Но вот какое у меня правило: я не дружу с телевизионщиками, чтобы не попадать в неловкие ситуации, когда их критикую.
- Подавали ли на вас в суд?
- Да, у меня была очень долгая, затяжная история по одной маленькой заметке - на меня подали в суд сразу четыре истца. Самую крупную сумму затребовал Александр Любимов, потом был ваш земляк Невзоров, Каспаров из "Доброго утра" и ОРТ. В заметке речь шла о предвыборных материалах и о том, что стало известно, какие суммы хотели "снять" с Брынцалова. А про Невзорова пресс-секретарь Брынцалова сказал, что тот "ничего не потребовал, но он просто сволочь, потому, что он сказал, что снимет одно, а снял совершенно другое (голого Брынцалова в бане - И. П.), нарушив наши договоренности". Естественно, это сенсационная информация. Прекрасно все знали, что предвыборные передачи стоят денег, но не знали расценок. Свидетелей было много - массовка в студии, мои коллеги, уважаемый мной, покойный социолог Нугзар Бетанели. Это было сказано публично и я опубликовала эту информацию. Моя ошибка была в одном - чтобы обезопасить себя от исков, написав это я должна была позвонить и спросить у каждого: "Вы требовали с Брынцалова такие-то деньги". И даже если бы услышала ответ "нет", это меня бы обезопасило. Я привела бы эти слова в конце материала. Но этого я не сделала, потому что как и многие, не знала законов, и юрист наш, известинский, мне этого не подсказал. Ну, а дальше - было четыре иска. То, что "Невзоров - сволочь" я опровергла. Это было самое простое. Так и написала в колонке - "Невзоров - не сволочь". А с Любимовым была самая тяжелая история. Он запросил фантастическую сумму. Меня-то освободили от уплаты, иск присудили газете. Всем известно, что опровержения могут быть разные, газета написала, что свою честь Любимов оценил во столько-то...
- Как бы вы сравнили время Коротича, когда вы работали в "Огоньке" с нашим временем?
- Это было особенное время. С точки зрения творчества, работы, профессионального роста абсолютно благословенное. Сумасшедшие тиражи, все всё читали. Нынешним студентам это даже невозможно объяснить. Каждая публикация, открывавшая запретные темы, - сенсация, взрыв, об этом все говорили. Наверное, хорошо, что это кончилось, но вспоминать приятно. После "Огонька" я ушла в "Независимую газету", которая тогда тоже была на пике своей популярности. Сейчас Караулов - мой "клиент", а тогда был моим начальником, он туда меня и позвал. Многие ныне печально знаменитые работали там - Михаил Леонтьев, например. Хороший был экономический журналист, газетчик. В редакции была отличная атмосфера, у Третьякова, при всех минусах, был один очевидный плюс - он никогда не вмешивался в работу корреспондентов: "бросил в речку, выплыл - работай". Никто с тобой не нянчился, не правил, хорошая школа, либо в корзину, либо на полосу. Это была моя первая газета. В то время я очень полюбила такое изречение Жванецкого, это теперь своеобразный девиз: "Профессионализм - это стабильность результата". Вдумайтесь, очень хорошее выражение.
- Если бы страна смотрела все телевизионные каналы, какой из них был бы востребованным?
- Я думаю, как бы это не прозвучало странно, на первом месте был бы Первый канал. Во-первых, это традиция. Во-вторых, он самый усредненный, учитывает всю совокупную аудиторию и, если вы заметили, не впадает в крайности.
Но вот что обидно: в стране не видят "Культуру". Хотя сегодня этот канал уже стали принимать во многих регионах.
- В связи с поправками к закону о СМИ. Ваше отношение?
- Это тот случай, когда явилась возможность спустить закон сверху, потому что мы не выработали для себя некие нравственные ограничители. В ситуации беспредела, когда рейтинг выше у того, кто "глубже в гроб залезет" и побольше "расчлененки" покажет, нужны ограничители. Иностранцы, которые это наблюдают, приходят в ужас. Представители немецких компаний, и особенно Би-би-си, говорят, этого быть не может, потому что этого быть не может никогда. Так что необходимость определенных правил давно назрела. Но тут и не нужны никакие законы, тут важно "как вас мама воспитала". Если не воспитала, то никогда никому не объяснишь, что нельзя спрашивать у родственника, только что потерявшего близкого человека, каким тот был. Масса этических, ужасных просчетов стали почти что нормой.
Ну, а если о поправках, то смирившись с ними, мы не смогли бы вообще говорить о Чечне, потому что все это может "помешать проведению контртеррористической операции", каковой сегодня официально считается чеченская война.
- Питерское телевидение, к сожалению, не вижу. У меня нет такой возможности.
- Какое впечатление о Петербурге у вас складывается из телевизионных передач?
- А по федеральным каналам проходят в основном скандальные сюжеты, связанные с предвыборными кампаниями, убийствами, авариями, а не с выставками, например, это если говорить о новостных программах.
- Какие программы вы смотрите для своего удовольствия, не ради работы?
- "В нашу гавань заходили корабли", в ней я даже принимала участие, там замечательная атмосфера. С огромным удовольствием смотрю передачу "Дачники". Очень интересные программы, в зависимости, конечно, от выбора объекта и темы, у Кирилла Набутова.
- Что вы думаете о газете "Консерватор"?
- Была "Общая газета". Потом ее продали, потом зачем-то уничтожили, а издали газету "Консерватор". Туда пришли люди, которые работали в разных местах, где у них, честно говоря, мало что получалось. Нынешний главный редактор, Михаил Злотин поработал и в "Известиях", и в "Коммерсанте", и в "Русском телеграфе", но так ничего толком и не создал. Может быть, здесь создаст? Мне кажется, что рынок газетный настолько насыщен и насыщен достаточно однотипным продуктом, и эту - еще одну газету, не заметили, во всяком случае, в Москве. Но пусть будет при этом!
Вообще конкуренция приобрела совершенно невыносимые формы, все идет по принципу, кто больше поразит население большим количеством скандалов, "чернухи", негатива. Я думаю, что эта ситуация должна измениться.
Программа Кушанашвили "Большой куш", была апофеозом маразма, хотя и сам Кушанашвили утверждал, что их программа - высокоинтеллектуальный продукт, своего рода "тонкая штучка". Но очевидно, что как-то переборщили в своем интеллектуализме. А потом программу закрыли, оказалось, что ее не смотрят. И для меня это уже маленький сигнал: "переели", не хотим больше.
Знаю, что сегодня многие каналы продумывают документальную, интеллектуальную "линейку". Выиграет тот, кто раньше других угадает этот спрос и ответит на него.
- Удивляет ли вас что-нибудь в молодых журналистах?
- Больше всего удивляет дремучесть. Мы живем в информационный век: компьютеры, Интернет и так далее, а общий уровень базового образования катастрофический. Моей дочери шестнадцать лет и она, к несчастью, собирается поступать на факультет журналистики. Я часто разговариваю с ее друзьями. Это не те дети, которых не приучали читать книжки, вроде бы приучали. Но если мы в их годы точно знали, что Пушкина зовут Александр Сергеевич, то у них по этому поводу - настоящая дискуссия! Или вот такие фантастические пробелы. Спрашиваю, когда умер Ленин? Дочь в ответ: "Ну, если исходить из твоей фразы, что ты помнишь..." То есть получается, что я Ленина видела.
Когда ко мне на практику приходят студенты, я им всем говорю: учитесь, книжки читайте.
|
|
|
|
|
|
|
|
|
