ГАЗЕТА «ПЕТЕРБУРГСКИЙ СОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ»
№ 1, февраль 2005

Экономическая журналистика:
ракурс исторический и современный

Дмитрий ТРАВИН,
обозреватель газеты «Дело»,
обладатель Гран-При конкурса «Золотое перо»

Время зарождения экономической журналистики в Советском Союзе – середина 60-х годов, период оттепели, когда появилась возможность хоть что-то обсуждать. В 1962 году в «Правде», а там, как известно, появлялись время от времени отнюдь не случайные статьи, был опубликован материал некого неизвестного харьковского профессора-экономиста Евсея Либермана, где высказывались очень робкие идеи относительно того, что наша экономическая – плановая, административная система должна быть немножко скорректирована. За год до появления этой статьи Хрущев объявил, что материально-техническая база коммунизма будет построена через двадцать лет к восьмидесятому году. Либерман предлагал некоторые уточнения. Не рынок, конечно, но хотя бы либерализация экономики, хотя бы некая самостоятельность для предприятий, которые были задавлены абсолютным диктатом, приказом сверху. Статья произвела совершеннейший фурор, даже не столько среди рядового населения СССР, сколько среди ученых, экспертов, западных политологов, журналистов. На Западе даже появился термин-каламбур: «либерманизация экономики».

Экономисты-реформаторы в странах Восточного блока, стали трясти этой статьей перед своими партийными лидерами и говорить, что если даже «старший брат» начал какие-то преобразования, значит, нам тем более пора. Партийные боссы в Чехии, Польше перепугались, ничего не поняли, им из Кремля не сказали, что открывается новая эра . И в этих странах начались преобразования.

Хотя никто из партийных деятелей никогда и не признавал, именно эта статья легла в основу «косыгинской» экономической реформы, самой робкой экономической реформы в нашей стране, повторявшей тезисы Либермана. Но в 1968 году, когда советские танки вошли в Прагу и подавили «пражскую весну», она почти полностью была «свернута».

После этого и возникла реальная экономическая журналистика, появились журналисты, публицисты, авторы публикаций в толстых литературно-художественных журналах чаще всего – «Нового мира», где пытались подмечать какие-то отдельные недостатки в системе советского хозяйствования, на примерах отдельно взятого предприятия. Понятно, что эти статьи не решали проблем нашей экономики. Но это были первые ростки независимой от партийного диктата экономической мысли.

Существовало четкое разделение СМИ, и все это знали: газеты делились на те, в которых могло появиться что-то стоящее, и на те, где ничего стоящего не могло появиться в принципе. Мой отец был ортодоксальным коммунистом, всегда выписывал газету «Правда». Помню, мы отдыхали с отцом в Прибалтике, мне было лет пятнадцать, он посылал меня за «Литературной газетой» и просил не путать ее с «Литературной Россией». Только «Литературной газете» позволялось больше, чем другим. Там было несколько известных, талантливых журналистов, которых знала вся страна.

В 1985 году, когда Горбачевым была провозглашена «Перестройка», в течение года ситуация в журналистике стала существенно меняться. «Московские новости» обскакали тогда «Литературную газету» по остроте, по популярности.

В 1988-89 годах в толстых журналах стали появляться развернутые экономические статьи, где давалась альтернатива той хозяйственной системе, которая у нас существовала. Пожалуй, самой известной, самой радикальной публикацией того времени была статья профессора Николая Шмелева в «Новом мире», называлась она «Авансы и долги». Статью читала вся страна, Шмелев стал феноменально популярен.

Этот период журналистики продолжался до радикальных реформ, до 1989 года.

Сегодня уже невозможно представить, что на выступление журналиста-экономиста собирался целый зал, как на концерт Филиппа Киркорова.

Я начал работать на следующем этапе, в 1991 году, в петербургском еженедельнике «Час Пик». И это был период, когда мы практически перешли от гласности к свободе слова. Хотя СССР еще существовал, а августовского путча еще не было, писать можно было абсолютно все, что угодно. Начав работать в «Часе Пик», я принес свои первые статьи Игорю Сидорову, возглавлявшему отдел политики и экономики. С удивлением обнаружил, что в газете выходит абсолютно все, что я хочу сказать о состоянии современной экономики и был поражен возможностями нашей журналистики. До этого я преподавал экономику и занимался несколько другими вещами.

С точки зрения творческой и профессиональной, этот период был самый лучший. Но потом люди перестали интересоваться прессой, полные залы никто уже собрать не мог, в обществе наступило разочарование реформами. Многие ведь ожидали, что мы вот-вот станем жить, как в Соединенных Штатах и повинны в этом заблуждении как раз некоторые из тех журналистов и экономистов, которые вещали в огромных залах, своей поверхностностью настраивая людей на поверхностное отношение к реформам. Проблема не в том, что их провели плохо, моментальный эффект от них в принципе был невозможен.

Вот тогда-то и начался процесс абсолютно реальной журналистики. Мы должны были уже и писать не о том, какое счастливое будущее нас вскоре ожидает, а о том, как проходят те или иные реформы в реальных экономических условиях и надо было анализировать, делать выводы. Это то, чем и должна заниматься экономическая журналистика – анализом ситуации.

С 1990 по 1996 год все журналисты-экономисты, пишущие на данные темы, пытались этим заниматься. Но не всем удалось. Многие были слишком не компетентны, не хватало профессиональных знаний. Большинство журналистов, как и общество в целом, не были готовы к реформам, не понимали сути рыночной экономики. Такой эта проблема остается, пожалуй, и сегодня – экономическая аналитическая журналистика должна поднимать планку. Происходит дифференциация изданий по профессиональному мастерству. Не пропаганда реформ, а их квалифицированный анализ – вот что хочет получить от нас читатель. И нам всем следует это помнить.

содержание всего номера