ГАЗЕТА «ПЕТЕРБУРГСКИЙ СОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ»
№ 4, ноябрь 2004

Оружие против пошлости

Самуил ЛУРЬЕ

Думаю, что главное в работе журналиста – это борьба с двумя силами, которые постоянно вмешиваются на уровне подсознания в нашу работу, а также в политическую, интеллектуальную, литературную жизнь страны. Силы эти я называю бессмертными «богинями». Одна – пошлость, другая – глупость. Ужас в том, что они живут в нас, как ужасные вирусы. Их нужно победить в самих себе.

Под пошлостью многие наши сограждане понимают непристойности, сальности, банальность. Пошлость не только литературное явление, это – эстетика глупости в самой жизни. Вот самый простой пример, который приведен в нашей с Дмитрием Циликиным книге «Письма полумертвого человека». Пример как раз-таки Циликина, он описывает, как Людмила Нарусова присутствует и выступает на открытии восковой фигуры Анатолия Собчака. Можете себе представить выступление вдовы у восковой персоны мужа: «ввод его в эксплуатацию»!

Игра на наших чувствах, имитация высоких переживаний, когда низкий меркантильный расчет выдается за высокое чувство – это и есть пошлость. Она очень часто возникает в империях, а в диктатурах вообще приобретает фантастический, аляповатый характер: в ход идет пафос по самому простому поводу.

Все это следует помнить, как и то, что главное оружие любого творческого человека – самоирония.

Глупость – особая тема. Мы чаще всего за глупость принимаем невежество. Что, конечно, имеет какие-то основания. Если по первому каналу говорят «что причиной взрыва на шахте стал метан»… Мы понимаем, что это – глупый оборот, который связан с тем, что человек плохо учил химию или физику.

Каждый человек, если серьезно сказать, является глупцом. Каждый человек, тем более журналист, должен стараться не говорить о том, чего не понимает, чего не знает. Или, во всяком случае, заглянуть, по возможности, в какие-то справочники.

Я когда-то завел тетрадочку, в которую записываю каждую услышанную по радио или телевизору цифру. Сначала это казалось полным бредом. Но когда одна цифра ложится против другой, начинаешь понимать, что чиновники сами не знают этих цифр. Они просто врут.

Вот, пожалуйста, последний пример, 5-й канал упорно втолковывает, будто бы Кировский стадион надо снести. Будет в другом месте построен новый стадион. Таковы законы бизнеса, объясняет корреспондент, – чтобы что-то получить, надо что-то отдать. Людям, которые построят новый стадион, надо отдать площадь старого стадиона.

А почему? Ничего рыночного в этом нет, просто намечается афера века, грандиозная, конечно. На месте снесенных стадионов появятся дома. Кто-то будет убит, кто-то будет сидеть в тюрьме, кто-то станет миллионером. Это будет теперь такая сага.

А вот другой пример – спецпроект Андрея Колесникова в «Коммерсанте» – Придворная хроника, где он позволяет себе иногда даже легкую улыбку, но это очень тонко выделанная вещь. Как этому научиться? Во-первых, позволить себе некую отстраненность. Допустим, вам надо передать то, что они, начальники, говорят. Не добавляя при этом ничего от себя. Точность выручает. Точность в передаче их мнений.

Известно, что следствием занятий журналистикой становится опасная болезнь – цинизм. Как мы относимся к этому заболеванию? По-разному. Это вообще вопрос совести и личного спасения. Если вы пишете то, что сами считаете ложью – это будет означать вашу гибель. Какой бы ни был талант, он придет к концу. Нужны очень серьезные аргументы для того, чтобы вывести своей рукой неправду. Всегда лучше этого не делать.

Теперь то, что касается языка и стиля. Как писать хорошо? Простые правила я выработал для себя сам. Во-первых, слова в текстах должны быть непременно разные. Сегодня этому помогает компьютер. Я иногда проверяю себя с помощью команды «поиск» в тексте. И типы предложений тоже должны быть разные. Грамматические конструкции – разные. Само звучание предложений не должно быть монотонным. Это нужно выработать в себе как привычку. В этом смысле очень полезно перечитывать «Евгения Онегина». Там даны все типы русских предложений.

Есть еще хорошие способы поучиться. Их два. Первый, и им не брезговали даже большие писатели, – от руки переписать какой-нибудь рассказик, кусочек рассказа, например, Чехова или Бунина. Второй способ, по-моему, очень интересный – переписывать прозой какие-нибудь хорошие стихи. Это ставит синтаксис и слог.

Мне также кажется, что ни один текст не бывает достаточно хорош, если в нем нет (за исключением некролога) шутки. Обязательно нужна шутка, каламбур, осмысленный, конечно. И остроумный заголовок повышает культуру газеты. Юмор – явление природное, а остроумие можно в себе развить.

В молодости я, читая роман «Красное и черное», обратил внимание на один эпизод, который, возможно, повлиял на развитие моей личности. Матильда де ля Моль выходит в сад и ей приходит в голову какая-то шутка. Но Матильда, пишет Стендаль, была слишком хорошо воспитана, чтобы шутку, придуманную заранее, повторять потом и она ужасно пожалела, что эта шутка пришла ей в голову в саду, когда никого нет, и она уже не сможет ее использовать на каком-то там званом обеде. Потом я уже никогда не мог позволить себе шутку, которую сказал в одном месте, повторить в другом.

Чем юмор отличается от остроумия? Юмор – взгляд со стороны, а остроумие взгляд сверху. Когда имеешь дело с ложью или пафосом, а чаще всего с ложным пафосом, очень хочется противопоставить этому нечто остроумное. Это помогает победить в себе те самые вирусы, о которых я говорил вначале. Сейчас, когда старое время снова наступает, это может понадобиться.

содержание всего номера