«CОЮЗ ЖУРНАЛИСТОВ» | № 2 | МАРТ 2003

Мастерская

На этот раз гостем нашей Мастерской был Игорь Шадхан, в особых представлениях не нуждающийся: фильмы режиссера Шадхана широко известны. Это – документалистика, которая сродни искусству, это – тележурналистика, являющая собой образец художественной публицистики. Неудивительно, что с таким живым интересом слушали Игоря Шадхана не только нынешние его коллеги, но и будущие – студенты, познающие азы профессии.

Фото: «Интерпресс»

Визитная карточка

Шадхан Игорь Абрамович – художественный руководитель творческого объединения «Мастерская Игоря Шадхана». Родился 14 марта 1940 г. в Ленинграде. Женат, имеет четверых детей. Окончил Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии в 1965 г. Работал режиссером Воркутинского ТВ в 1962–1966 гг., Норильского ТВ в 1966–1970 гг., Ленинградского ТВ до 1989 г. С 1994 г. – художественный руководитель и президент АОЗТ «Мастерская Игоря Шадхана». Лауреат премии Союза журналистов СССР 1981 г. за фильм «Контрольная для взрослых».

«Мне есть чем оправдаться перед Ним»

Перед Ним – то есть перед Богом. Это, если помните, из Высоцкого: «мне есть что спеть, представ перед Всевышним, мне есть, чем оправдаться перед Ним».

Игорь Шадхан справедливо считает, что едва ли не главным оправданием его жизни стал финал трагической истории, рассказанной в четырехсерийной ленте «О милости прошу».

Фильм про жену, убившую мужа, который превратил ее жизнь и жизнь ее детей в ад. «Расстрельная» статья не подлежит амнистии, а на воле ее ждут четверо – трое детей и человек, полюбивший эту несчастную, но гордую и сильную женщину.

Когда Игорь Абрамович делал фильм о Президенте и вел с ним интервью, тот спросил его: «Может быть, у вас есть какие-то просьбы?»

– Для себя – нет, – ответил режиссер. – Но если можно, помилуйте героиню моего фильма, мать троих детей…

А дальше было вот что. Через два месяца, закончив монтаж «Вечернего разговора» (фильм о Путине), Шадхан полетел домой. В Шереметьево, в аэропорту зазвонил мобильник.

– А вы представляете, какой шум в аэропорту? Я едва расслышал сначала женский голос: «С вами будет говорить Москва», потом мужской: «С вами будет говорить Президент».

А сейчас ведь столько разных президентов – президент компании, президент ассоциации… Я и спрашиваю: «Президент чего?» «Как чего? – отвечают мне, – Президент России».

Это помилование, которого мне посчастливилось добиться, может, и есть главная удача моей жизни.

Про кого? Для чего?

Эти вопросы должен задавать себе каждый, кто берется за перо и телекамеру. Какой мотив движет нами, какая идея?

Перед началом работы над «Контрольной для взрослых» сказал, помню, своему соавтору Светлане Волошиной.

– Хочу снимать про детей.

– А что про детей? – спросила она. – Опять бантики, стишки?..

И вот еду я в электричке. Напротив две женщины, а рядом мальчик. Одна другой шепотом: «Я его взяла из лагеря, он не хочет там быть, устроил скандал». Я посмотрел на мальчика – он плакал с книгой в руках. Предательство мамы, раскрывшей окружающим его тайну. Вот тогда пришло понимание того, о чем я хочу снять передачу – про детей и родителей, про отношение детей к родителям, про отношение родителей к детям. Умеем ли мы слышать своих детей? Не слушать, а слышать. Вот мотив, вот идея.

Нужно «заболеть» этой идеей, тогда что-нибудь получится. Я ходил в детский сад, знакомился с детьми, разговаривал с ними, раздвигал вместе с ними раскладушки, на которых они спали. Ходил в детский сад, как на работу. Через несколько лет дети выросли, и мы опять встречались с ними и разговаривали. А мой принцип общения такой – не знаю, что я спрошу, не знаю, что мой собеседник ответит. Главное – преодолеть камеру и найти драматургический ход. Именно драматургией отличается такая работа от обычного репортажа.

TV не соответствует масштабу свободы

– Когда-то мы работали в жестких условиях: этого нельзя, того нельзя. Не позволят. Не пропустят. Сейчас – другое. Фильм покупают, но не показывают. Вот такая своеобразная цензура.

В каждом времени свои парадоксы. Я помню, как смотрел в шестидесятые годы знаменитый фильм Сергея Параджанова «Тени забытых предков». В кинотеатре на улице Правды я сидел… один. Один во всем зале! Но сеанс начался, его никто не отменил. Сейчас такое себе представить невозможно: некассовый фильм, нерейтинговую передачу просто никто не примет. Другой вопрос, на чьи вкусы при этом рассчитывают.

Телевидение не соответствует тому масштабу свободы, которая на него свалилась. И при этом именно телевидение вырастило общество, которому скармливает все эти шоу, попсу, считая, что про это народу должно нравиться.

Я как-то спросил одного большого телевизионного начальника:

– А ваши дети смотрят такие передачи?

– Нет, – решительно ответил он. – У меня в доме нет телевизора.

Вот так.

Может быть, мы живем в обществе статистов?

– «Свобода слова» похожа на «Основной инстинкт», «Большая стирка» – на «Принцип домино». А ведь закон телевидения – быть непохожим. Сделать свое – непохожее и чтобы не было стыдно. Но это задача для профессионалов. А профессионализм, как раз и уходит с телевидения.

Я, признаюсь, однажды участвовал в «Большой стирке». Андрей Малахов попросил меня, и мне как-то было неудобно отказаться. Прихожу в Останкино и вижу: огромное количество народа толпится в холле. Оказалось, все – на «Большую стирку». Зачем они приходят? Может быть, им платят? Или хотят «засветиться»? Но волнует меня другое: для чего их приглашают? Даже у Познера они, эти статисты, сидят на трибунах. Может быть, мы живем в обществе статистов? Тогда это – страшное общество. И вот еще от чего я совершенно обалдел. Перед началом передачи их попросили хлопать. Хлопали долго. Их просили: «сильней, еще сильней» А потом эти аплодисменты, как оказалось, раскладываются на всю передачу. Стыд, да и только. Может быть, мы заблудились, идем не туда?

Желтое, белое, черное

– Это цвета нынешней прессы. Да, искусство не стерильно. Пресса, тем более. Но то и другое требует мастерства. Желтая пресса тоже требует мастерства. Она не интересна, скучна, удивляюсь, что на нее еще есть спрос.

Мы в России вечно догоняем Европу. Ну, вот догнали. Дальше что? Там уже желтая пресса качественно иная. Опять догонять?

Я недавно разговаривал с Пиотровским и спросил его, сохранился ли, по его мнению, Петербург. Ведь он лишился стольких людей: гражданская война, репрессии, блокада... А он мне ответил так: «Подлинная культура выживает всегда».

Подлинное останется, а все, что псевдо – псевдоискусство, псевдожурналистика, «псевдеж», одним словом, отомрет.

В жизни самое трудное – это выбор. Как выбрать свой путь? Как не согнуться, не поддаться на дешевку – вот о чем следует думать, идя в журналистику.

Путем всея Руси

Напоследок режиссера спросили, какая идея, какой мотив занимают его сегодня.

– Я предложил Российскому телевидению сделать вот такой фильм: сесть в поезд во Владивостоке и доехать до Москвы, останавливаясь в самых разных местах, разговаривая с разными людьми, показывая их разную жизнь. Такой, как нынче говорят, масштабный проект. Похоже, они согласились.