Сквозь жизнь языка просматривается время

Беседа с Татьяной Владимировной Буланиной, директором издательства „Дмитрий Буланин"

— В 1975 году я окончила филфак, — рассказывает Татьяна Буланина. — в 1985 году защитила кандидатскую у академика А.М. Панченко на тему „Риторика в Древней Руси“ и с тех пор непрерывно преподавала в Политехе русский язык иностранцам. До той поры, когда мы в 1992 году организовали это издательство. Дмитрий Михайлович — доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института русской литературы (Пушкинский Дом).

— Что вас с мужем толкнуло с нуля начать издательскую деятельность? Как родилось название вашего издательства?

— В 1992 году были в моде какие-то немыслимые „Сигмы“, „Блицы“, „Гиперионы“, и мы в contra решили присвоить издательству конкретное имя. Это было смело, даже вызывающе, но одновременно оказалось и хорошо. К нам стали приходить люди, которых мы знали по науке. Мы своим именем готовы были отвечать за то, что собирались делать. А цель у нас была романтическая — поддержать науку своими плечами.

— Вы идеалисты?

— Что вы! В первую очередь нужны деньги, а на книгах зарабатывать трудно. Государство отвернулось от науки, образования, культуры. Условия для существования научной книги стали ужасными. Надо было просто закрывать бреши. Мы собрали хорошую команду, которая считает своим долгом работать честно, выпускать книги достойного содержания и достойного качества.

— Словари — предмет моего особого интереса. Давайте поговорим о них.

— Вот — словари, а вот — ежегодники, они невелики по объему: „Новое в русской лексике. Словарные материалы“. В издании фиксируются новообразования одного года. Восемь выпусков серии за 1977 — 1984 годы опубликованы в издательстве „Русский язык“. А начиная с 1985 года, серия выходит в нашем издательстве. Сейчас в корректуре материалы 1991 года. Но наша идея — выпускать год в год.

У нас в стране очень любят словари, но мы их выпускаем не только поэтому, а потому еще, что сквозь удивительно живую жизнь языка просматривается время. Ведь язык первым реагирует на все общественные перемены, кризисы, катаклизмы.

Ну а работа над словарем — труд титанический. На нее уходят год, два, а то и пять лет. Типография способна тиснуть объемистый словарь в три недели, но что стоит авторам эта работа, знают только они сами. В Институте лингвистических исследований Российской Академии наук есть специфическая группа словарей новых слов (случай, когда тавтология неизбежна), и работают там замечательные ученые и великие энтузиасты. Они делают выборки из ежедневных газет, составляют картотеки, и это совершенно бесценная ручная работа. „Ручная“ не со знаком плюс, ее бы должен делать компьютер, но у этих людей, стыдно сказать, компьютеров нет. Я назову их имена: Евгений Александрович Левашов, Таисия Николаевна Буцева, Юлия Федоровна Денисенко, Николай Васильевич Соловьев.

— Скажите, Татьяна Владимировна, как читатель профессиональный вы остро реагируете на невыразительность печатного слова, на уличную разнузданность речи, на безграмотность политиков?

— Все, что я слышу по телевизору или на улице, вульгарно и приземленно до неприличия. У нашего человека неумолимо сократился запас слов. Переродилось печатное слово. В обиход вошло много жаргонной, блатной лексики. Без учета контекста употребляются иностранные заимствования. Хорошей литературы люди читают все меньше и меньше, а телевидение слилось с массой в худшем смысле этого слова: там блатное и даже матерное начисто вытеснило изящную словесность. Сегодня у нас была восьмидесятилетняя дама из фамильного клана Панаевых. Речь ее в лучшую сторону отличалась от нашей с вами, хоть мы и филологи. Она выросла в образцовой языковой среде, и это осталось с ней навсегда. Мусор к ней не может пристать.

— А вы никогда не говорите „мусорных“ слов?..

— Говорю, но крайне не люблю этих словечек, есть опасность, что заиграешься и чуждые слова незаметно станут твоими. Но нас хранит то, что мы имеем дело с хорошей литературой, и наши редакторы следят не только за стилистикой, но и за гармонией текста. Именно там таится истина.