„Нет ничего интереснее человека“

Еще недавно мы знали Нику Стрижак как создателя и ведущего ток-шоу „Наобум“. Потом она оказалась ненужной на 5-м канале. Снова вышла в эфир — но уже на 11-м канале… К ее второму телевизионному рождению приложила руку Светлана Сорокина — руководство НТВ искало в Петербурге перспективную тележурналистку, Сорокина назвала имя Ники. Но и без этого Ника вряд ли пропала бы в безвестности — она не из тех, кто смиряется с ударами.

С Никой Стрижак, обладательницей „Гран-при“ в конкурсе „Золотое перо“ беседует Игорь Сидоров.

— С пятого канала было тяжело уходить?

— Тяжело. Потому что за пять лет у меня там все наладилось, была завоеванная трудом репутация. Была любимая программа. Я бы всем пожелала уходить в такой вот атмосфере… ну, не повального, но многочисленного сожаления. Я услышала в момент моего ухода много хороших слов.

— А раньше?

— Вот когда я пришла на канал из „Смены“, первые два года были очень сложными. Говорили, что я никто и ничто. Начальник мой всем объяснял, что он меня на помойке нашел. То есть поначалу меня очень любили, как это всегда бывает. А вот потом, когда я начала что-то делать, меня сразу разлюбили. Все эти тетеньки непонятные. Но я приучила себя: если во все влезать, разбираться, кто о тебе что думает — можно сойти с ума.

— И что, все вокруг изменились в худшую сторону?

— Нет, иные, наоборот, начали здороваться. Скажем, когда меня Собчак позвал в пресс-секретари. Хотя „роман“ этот и не состоялся.

— А почему не состоялся?

— Это странная история. После путча он меня пригласил, но я ему сказала, что Смольного не знаю совсем и всех этих мужчин в галстуках не отличаю друг от друга. Он уверил, что для него главное, чтобы человек был профессиональный. А я ответила, что не умею работать с 9 до 6. Он тогда: „Ничего страшного, я понимаю, у вас должно быть время сходить в библиотеку“ (смеется). Главное — по утрам ходить в библиотеку… Я мысленно увидела себя в красивом костюме на приеме у английской королевы, и мне это понравилось. И я спросила — а можно мне отгулять отпуск? Он сказал — да, конечно, и я поехала на дачу читать его „Хождение во власть“. А когда после отпуска начала ему звонить, то выяснила, что к телу мэра доступа нет.

— Это как?

— Ему нельзя позвонить, написать, лично увидеть. Меня настолько блокировали… товарищ Кручинян, который плохо кончил, товарищ Голубев, который позже возглавил Василеостровский район. Они все на меня смотрели ясными глазами — вот человек, который хочет к нам на работу.

— Страшная сила аппарата.

— Страшная! Я на себе это почувствовала. Они мне говорили: а с чего вы взяли, что он вас пригласил на работу? Да у нас много своих кандидатов. Они чувствовали, что теплое место уплывает из рук. Я походила и решила — а с какой стати я буду за это биться?

— Вот так ты не попала в чиновники.

— Не попала. Но эта история имела продолжение. Когда я спустя полгода делала интервью с Нарусовой, то после обмена визитками сказала: кстати, у вашего мужа моя визитка есть, но он находится в золотой клетке. Доступа к телу нет. Она говорит — „Что? Через час Анатолий Александрович вас ждет“. А уже полгода прошло, мне уже этого не надо было. Единственное, за что я ему благодарна — он этих людей вызвал и всыпал им по первое число. Они потом со мной боялись здороваться… Так вот, если вернуться к вопросу о людских отношениях, в нашем дорогом Лениздате со мной начали здороваться после этого те люди, которые меня раньше вообще не замечали.

— Я к людским отношениям и веду. Тебя зритель в основном знает, как автора, создателя и ведущего ток-шоу „Наобум“. Токшоу — особый жанр, построенный на человеческом контакте. Почему ты с таким упорством делала программу, нацеленную на человека? Ведь это были годы, когда кругом звучало: дайте людям информацию, не нужно о чувствах, о душе. Главное — информация, остальное — от лукавого.

— В газете я редко делала интервью. Там, когда пишешь, все равно вынужден сокращать человеческую речь. А когда пришла на телевидение, — не знаю, почему меня просто захватил этот жанр. Я с самого начала нацеливалась на собственное присутствие в кадре, и мне даже никто не говорил, что я не выговариваю букву „р“… В общем, мне очень понравилось, как люди рассказывают сами о себе, без всяких купюр. Я вообще очень люблю разговаривать с людьми. Нет ничего интереснее, чем человек.

— Я не об этом. Попросить рассказать — это не так сложно. Но вот смотри: Арина Шарапова делает ток-шоу. И она пытается задеть душевные струны человека, но у нее это не получается. А у тебя получается. Почему?

— Не знаю. Это приходит не сразу. Тут нужны такие потаенные вопросы… Мне вообще кажется, что я не очень лезу в душу к людям. А если уж это удается — надо как-то человека не спугнуть.

— Ты этого контакта сознательно, искренне добиваешься?

— Искренность — очень дорогая штука. Бывает, у собеседника слезы на глазах. Чувствую: еще чуть-чуть — и получу в кадре по полной программе, надо камеры останавливать. С людьми надо говорить об очень простых вещах. О работе. О жизни. О любви.

— А зритель этого ждет? Твоя аудитория? Ты как-то прогнозируешь реакцию аудитории — ведь все мы работаем на рынке, и рынок может что-то купить, а что-то не принять.

— Я об этом никогда не думаю. Я работаю для себя и себе подобных, для своего круга. Говорю с человеком только о том, о чем мне интересно с ним поговорить.

— То есть твой зритель — такой же, как ты?

— Надеюсь. А еще надеюсь, что передачу смотрят люди, которые умнее, мудрее меня. А заодно — продавщицы магазинов, сантехники и так далее. Люди любят звезд. Пусть смотрят.

Ника Стрижак