„Всегда остается выбор в пользу чести“

Беседа с Даниилом Граниным

— „Раньше у нас была пытка, теперь есть пресса“, — это афоризм Оскара Уайльда. Могли бы Вы его расшифровать в применении к сегодняшним средствам массовой информации? Как они воздействуют на читателя?

— Вид газетного ларька изменился так же, как изменился вид гастрономического магазина. Разница в чем? Товары в магазине хочется купить, а здесь такого желания не возникает. Поражаешься великому множеству газет и журналов. Наверное, многие из них приобрели читателя, но те издания, с которыми я познакомился, — это, как правило, информационное чтиво, сделанное из придуманных сенсаций, слухов, раздутых скандалов. К сожалению, серьезных газет не прибавилось. Битва за подписчиков приводит к тому, что все газеты, которые мы когда-то читали, теряют репутацию из-за вранья. Это относится к „Комсомолке“, „Независимой газете“. У меня, не специалиста, а обывателя, сохранилось хорошее отношение к старым „Известиям“, „Московским новостям“, „Общей газете“, а из наших, петербургских, мне нравится устойчивая информационная порядочность „Санкт-Петербургских ведомостей“.

Вообще, я не специалист в области прессы и неаккуратный читатель, поэтому говорю только о газетах, которые попадают мне в руки.

Одно время мне казалось, что противоречивые оценки тех или иных событий в разных изданиях развивают критическое отношение людей к действительности, заставляют их самих анализировать, думать. Но затем я убедился: газеты, стремясь поразить чем-то, завлечь небылицами, астрологией, рассказами о чудесах, о каких-то великосветских скандалах и правительственных тайнах, исчерпали доверие читающей публики. То же самое произошло в значительной мере и на телевидении. Поэтому, к сожалению, ориентироваться почти не на что. Я лично вынужден возвратиться в шестидесятые годы, когда я слушал радиостанцию „Свобода“ или „Немецкую волну“. Оттуда я и сегодня получаю более отчетливую, более взвешенную информацию.

— Профессия журналиста стала такой же доступной, как и профессия торговца. Как ни забавно, а разговор наш начался именно с гастронома. Газеты и каналы проданы, журналисты торгуют и лгут. Можно ли сохранить лицо в условиях купли-продажи?

— Раньше, когда я слушал авторские программы Доренко, мне нравилась его смелость. Он мог идти в бой с могущественными структурами, разоблачал коррупционеров, в том числе правительственные фигуры. Можно вспомнить его выступления по поводу Сосковца. Ныне я увидел, что тот же самый Доренко разоблачает по заказу. Такие вещи без труда угадываются. Все это прозрачно и противно.

— А есть ли рецепт, как работать журналисту в жестких условиях рынка и не запачкаться?

— Нас, шестидесятников, обвиняют в том, что мы обслуживали власть и были подкуплены. Не куплены, а подкуплены: это разница. Сегодня не подкупают, а покупают с потрохами. Условия эти, может быть, более жесткие. Ведь журналист не может писать в стол, даже писатель не может, а журналист тем более — это бессмысленно. Значит, он вынужден идти на работу, где ему ставят условия. Но! Все-таки остаются незыблемыми требования совести и чести для порядочного человека. Я не думаю, что журналист, когда его спускают с цепи и кричат: „Бери этого!“ — обязан хватать за лодыжки. Свобода выбора остается для каждого сообразно его понятиям о совести и чести.

— Можете ли Вы жить без газет, без новостей по телевизору?

— Прекрасно могу! Есть две вещи, которые улучшают здоровье: принимать после завтрака две таблетки аспирина и не читать газет, не смотреть телевизор. Бывают не только дни, а целые светлые месяцы моей жизни, когда я не читаю газет.

— И только пишете?

— Совсем нет. Многие люди прекрасно живут в обыденном времени, которое очень экологично. Есть понятие „экология культуры“. Человек без газет и без телевидения — более здоровый человек с более здоровыми и мудрыми представлениями о жизни.

— Что, на ваш взгляд, происходит с русским языком, речью?

— Порча русского языка идет интенсивно с помощью депутатов, речи которых бывают чудовищны, как, впрочем, и речи высших руководителей. Интересно, что во многих издательствах и редакциях в целях экономии упразднили должности корректоров и технических редакторов. Но зато появилось много способных журналистов, которым свобода высказываться помогла найти собственную манеру, интонацию и соблюсти при этом чувство меры. Я обратил внимание на одно имя в „Часе пик“, это мой тезка — Даниил Коцюбинский. Грамотный, образованный журналист.

— А какие еще имена петербургских газетчиков приходят Вам в голову?

— Да, есть хорошие журналисты, например, Елена Холшевникова, Марина Токарева…

Беседовала Людмила Региня