Журналистика сегодня и завтра
07.11.2005
 Слухи о смерти журналистики сильно преувеличены
Игорь Сидоров
секретарь Правления Санкт-Петербургского Союза журналистов, в течение двух созывов избирался председателем Союза, журналист, публицист, работал в «Смене», «Ленинградской правде», «Часе пик», «Известиях», был редактором газеты «Санкт-Петербургское эхо»
На различных «круглых столах», посвященных судьбам отечественной журналистики, иногда задают вопрос: журналист – регистратор событий или их исследователь? В самой его постановке присутствует некое кокетство. Ну, конечно, регистратор. И, конечно, исследователь. О чем тут спорить?
В журналистике должны сочетаться поиск фактов и их осмысление, без этого нет журналистики. Правда состоит в том, что в разные эпохи соотношение между двумя этими частями журналистики менялось, и из-за этого сама журналистика изменялась – порой до неузнаваемости.
Как журналист я вырос в ту эпоху, когда было плохо и с фактами, и с их исследованием. Потому что существовало такое полузабытое, и оттого милое сердцу сегодняшнего россиянина явление, как цензура. Начиналась моя журналистская карьера в замечательной газете «Смена» на студенческой стройке». Сидишь на телефоне, получаешь информацию – некий стройотряд построил ударными темпами 800 метров асфальтированной дороги к атомной станции на Кольском полуострове. Отлично! Но публиковать нельзя. Потенциальный противник, если проанализирует содержание газеты «Смена на студенческой стройке», вычислит, где там на Кольском находится атомная станция. Все это происходит в 1972 году, спутники во всю уже летают и космические снимки Кольского в Вашингтоне не продаются разве что в газетных киосках. Но все равно – нельзя! Как нельзя публиковать еще очень и очень многое.
Обороноспособность тут часто была не при чем. Мне довелось побывать в Чернобыле месяц спустя после взрыва, я пролетал на военном вертолете над кратером, который светился жутким багровым светом – оттуда бил узкий луч радиации, и счетчики в вертолете сошли с ума, когда мы его пересекли. В аэродромной траве тявкал обреченный щенок, тельце которого тоже «тикало». Солдатик ловил в Припяти рыбу и тут же выбрасывал ее назад, он рыбачил «из интереса», есть рыбу было нельзя. У меня официальная, согласованная на всех уровнях командировка от «Ленинградской правды». Возвращаюсь и пишу материал. Потом еду в Москву, на Цветной бульвар, в Главлит. Подъезд, суровый прапорщик. В конверте отдаю материал и слышу: «Явиться через два часа тридцать минут». Через два с половиной часа забираю конверт, открываю, а там: «не подлежит публикации».
Нельзя было писать про Чернобыль, потому что официальная точка зрения радикально расходилась с фактами. И точно так же невозможно было в то время говорить о серьезном анализе. Анализ предполагает публикацию различных точек зрения, а тогда имелась единственная – точка зрения КПСС. Любой анализ в таких условиях превращается в пропаганду. У нас все хорошо, а «у них» – плохо.
Существовал тогда такой специальный жанр «советская публицистика». Художественными средствами доказывали, что у нас все лучше всех. Результатом стало тотальное недоверие населения страны официальным средствам массовой информации.
Это тотальное недоверие потрясающе сработало, когда в стране начались глубокие социально-экономические перемены. Казалось бы, у государства и партии все в руках – телевидение, газеты, радиовещание, но им не верят! А каким-то жалким независимым листкам – верят! Я помню, как мы продавали первый тираж «Часа пик» – 100 тысяч экземпляров. Установили невиданную цену – 50 копеек за экземпляр («Правда» в киоске стоила тогда 4 копейки). Везем в открытом грузовике из типографии 100 тысяч экземпляров, распихиваем по киоскам и трясемся – а вдруг не купят? К 12 часам дня все эти 100 тысяч сметены читателями, киоски просят еще столько же! И начинается взлет газеты, подобного которому сейчас, конечно, быть уже не может.
В журналистах, вышедших из советской эпохи, сидел колоссальный заряд ненависти к «советской публицистике». Мы исповедовали идеологию «журналистики факта»: хватит людям лапшу вешать на уши, дайте им факты, а они сами во всем разберутся.
В таком подходе были свои плюсы. Возникла неведомая в Советском Союзе культура газетной информации, появились лиды, информационные заголовки, композиция перевернутой пирамиды – все то, к чему мир уже давно пришел.
Но были и несомненные издержки процесса. К ним я бы отнес резкое обеднение жанровой палитры постперестроечной прессы. Как класс погиб жанр очерка. Можно ли сказать, что очерк не нужен нашему времени? Ничего подобного. Очерки великого Анатолия Аграновского интересны до сих пор. Конечно, с нынешней точки зрения он был наивен в оценках экономических и социальных процессов, но он был пронзительно точен в исследовании морали. А сейчас этой пронзительности, этой глубины просто нет. Жанр погиб перед лицом наступления голого факта.
Но только ли потому он погиб, что журналисты не захотели писать очерки? Конечно, нет. Сработал еще один фактор – экономический. Редакции сегодня настолько бедны, что они просто не могут позволить себе иметь журналистов, подробно исследующих ситуацию. Ты должен притащить в неделю определенное количество информации, иначе хоть сам ложись поперек полосы.
Но не будем забывать о третьем факторе, сыгравшем немалую роль в эволюции современной российской журналистики – политическом. О давлении на прессу со стороны государства.
В 1999 году, незадолго до избрания президентом Российской Федерации Путина, был опубликован удивительный документ – «Концепция информационной безопасности Российской Федерации». Сейчас о нем уже подзабыли. А надо бы помнить: в документе было написано, что тогдашнее состояние средств массовой информации угрожает единству и перспективам социально-экономического развития Российской Федерации… и поэтому предлагалось несколько вещей. Во-первых, «обновить корпус ньюсмейкеров СМИ». Конечно, конкретные фамилии не назывались, но из контекста можно было понять, что ньюсмейкеры типа Евгения Киселева, авторов документа категорически не устраивали. Именно так вскоре и произошло: Киселев вынужден был уйти с телевидения, за ним – Парфенов, Сорокина... Еще там было написано, что необходимо усилить позиции государства в СМИ, особенно в сфере информационных агентств. И что мы видим на протяжении всех этих лет?
Реальность приводит к мысли, что «Концепция» была не просто размышлениями специалистов определенного профиля. Это – реально действующий на протяжении нескольких лет государственный документ. В полном соответствии с его основными положениями позиции государства в области средств массовой информации превратились в абсолютно доминирующие.
Вот сообщение Lenta.ru «Кремль выстраивает информационную вертикаль». «Кремль выстраивает информационную вертикаль, в которой нет места точке зрения, отличной от общегосударственной, – заявляет Союз журналистов России. – Идет реорганизация ВГТРК, к ней присоединяются дочерние предприятия 86 региональных телекомпаний, меняется информационная политика – из эфира убираются местные новости, региональные компании должны транслировать федеральные новости. «Что же касается журналистов, то в компаниях уже составляют списки на увольнение. Резко сокращено и количество передач собственного производства, в особенности общественно-политических».
В пресс-службе ВГТРК заявили, что выводы Союза журналистов не соответствуют действительности. Между тем, высокопоставленный источник в компании на условиях анонимности высказал несколько иную точку зрения. Он подтвердил, что из региональных филиалов увольняют сотрудников, но объяснил, что "это не связано с реорганизацией телеканала", равно как с нею не связано и сокращение эфира региональных программ. Однако он не отрицал, что федеральному центру не нравится независимая позиция некоторых местных журналистов. Как он высказался, "местные журналисты более нервные, они не всегда понимают, как надо освещать то или иное событие».
Эти высказывания – хорошая иллюстрация к политике государства в области средств массовой информации. Я полагаю, что государство вообще не должно владеть средствами массовой информации, потому что СМИ – это все-таки инструмент общества для влияния на власть. Сегодняшняя российская власть сама владеет средствами массовой информации и определяет, как именно они должны функционировать. И если вернуться к основной теме этой статьи, исследованиям в журналистике, то государство, как представляется, в принципе не способно на такие объективные исследования: оно – заинтересованная сторона. Что бы оно ни говорило, как бы ни уверяло, что у него есть великолепные профессиональные кадры, а уровень информационных программ телеканала «Россия» необыкновенно высок, это не отменяет главного – государство заинтересовано в пропаганде своей собственной точки зрения, и оно ее пропагандирует все более откровенно и все более грубо.
Самый яркий пример тому – события «оранжевой революции» на Украине. По государственным телеканалам твердили, что кучки недовольных в Киеве мешают дорожному движению, но выражалась уверенность, что народ «сделает правильный выбор». И никто российскому народу не говорил, что на самом деле на Украине все серьезно, там действует вовсе не кучка сумасшедших, а идут серьезные политические и социальные процессы.
Или вот в Москве начал пробное тестовое вещание военно-патриотический канал «Звезда». Молодежь будут учить любить родину. Но в государственных СМИ невозможно узнать, какими событиями сопровождалось выделение частоты под канал «Звезда». А события очень любопытные.
Министр обороны Иванов пишет письмо министру печати – «прошу обеспечить выделение частоты». При этом в письме ни слова о двух вещах: во-первых, предоставление частоты происходит по конкурсу, во-вторых, за участие в конкурсе надо платить. Изумленные чиновники поинтересовались в Министерстве обороны – как там видят порядок выделения частот для вещания? И им популярно объяснили: можете канал, конечно, не давать, только мы своими военно-техническими средствами на соседних частотах его так забьем, что все равно никто вещать не сможет… Глушилок у нас сколько угодно. И канал выделили, и вот начинается так называемое тестовое вещание: отечественные фильмы, патриотические ток-шоу. Что-то я сомневаюсь, что таким способом можно научить любить родину. Возникает вопрос: почему бы не завести еще и канал МВД? А то и Генпрокуратуры?
Когда смотришь на все это, в голову приходят ужасные мысли о гибели не только исследовательской журналистики, но и журналистики вообще. Не наблюдаем ли мы ее смерть, наступившую под влиянием непреодолимых факторов?
Полагаю, что журналистика гораздо более живуча, чем иногда кажется. Государственная пропаганда, мимикрирующая под журналистику, на самом деле в сегодняшнем обществе крайне уязвима. Иголка, которую надо сломать, чтобы убить этого Кощея бессмертного, лежит в яйце под названием «Информационные технологии».
Именно безумно быстрое развитие информационных технологий приведет к тому, что все усилия государства по контролю за средствами массовой информации будут сведены к нулю, и это произойдет уже в ближайшие годы. Наберите в поисковой строке Яндекса слова «интернет-радио» и вы получите список сотен интернет-радиостанций, которые вещают напрямую через Интернет. Им не нужно никакой частоты от государства, кроме того, такое вещание гораздо дешевле.
Наберите в той же поисковой строке «RTVi» и вы получите выход на круглосуточный всемирный телеканал, который вещает в пяти регионах мира, в том числе и в России. Художественные фильмы, ток-шоу, новости… Конечно, чтобы смотреть такое телевидение, нужен хороший интернет, но ведь и он уже появляется. Государство, если оно хочет иметь перспективу, вынуждено развивать информационные технологии и, значит, вынуждено давать своим гражданам возможность получать через Сеть альтернативную информацию. Не хочет, а вынуждено!
В Петербурге уже сейчас есть огромное кабельное хозяйство, предоставляющее услуги кабельного телевидения. Следующий, вполне естественный шаг – услуги Интернета со скоростью 1 мегабайт в секунду. А это уже высококачественное потоковое видео. RTVI – это же только один пример. На самом деле уже существуют десятки интернет-телевизионных станций. Из Эстонии вещает христианская телевизионная станция на русском языке. Если бы ей нужен был эфир, кто бы дал его в России?
Наконец, сетевые издания. Я, например, почти перестал читать бумажные газеты. Есть великолепная Gazeta.ru, есть очень хорошее информационное издание Lenta.ru, если хочется чего-нибудь погорячее, залезай на «Компромат». И именно там, в сетевых изданиях, на наших глазах происходит возрождение исследовательской журналистики. Посмотрите, какие там размещаются великолепные аналитические публикации.
Не сомневаюсь, что в ближайшие несколько лет на фоне колоссальных технологических прорывов неизбежно стихийное падение влияния государственных средств массовой информации. Люди постепенно начнут отворачиваться от них. Они будут спокойно выбирать, что им хочется читать, слушать, видеть – в Интернете. Там и возродится исследовательская журналистика, да и журналистика вообще, потому что ее падение последнего десятилетия – это всего лишь печальная страница длинной и достаточно славной летописи.
Новости Союза Журналистов — архив за 07.11.2005.
Новости Союза Журналистов — архив за 11.2005.
Новости Союза Журналистов — архив за 2005 год.
|
