Игоря Лисочкина поздравляет Анатолий Аграфенин

25.05.2009

В 81-м нас, студентов-первокурсников, повели на экскурсию в «Ленправду». От посещения главной газеты города мы ожидали открытий. Но с нами дежурно побеседовали в актовом зале и отпустили восвояси. Откровенно разочарованные бредем мы по длинному коридору Дома прессы на Фонтанке. Кабинеты закрыты, коридор пуст. Журналисты, видите ли, творят. Вдруг случилось обыкновенное чудо. Открылась одна из дверей, и появился человек с пепельницей полной окурков.

«Кто такие? – по-простому спросил человек. – Студенты? Ну, если есть минутка, загляните ко мне».

Так мы познакомились с Игорем Борисовичем Лисочкиным. Мы забились в его небольшой кабинетик и протрендели – как было принято говорить тогда – часа два. Болтали о журналистике и миссии журналиста, о типичных ситуациях в практике и его величие Случае, о курьезах и знаменитых опечатках. Это, наверное, было самое интересное и полезное занятие за весь тот семестр. Игорь Борисович не жалел на нас времени. Между тем, краем глаза я заметил, что в его пишущую машинку вставлен лист бумаги. Лист был наполовину покрыт тестом, а следовательно, в ближайшее время текст должен был заполнить всю эту страницу и перейти на другие. Сколько их должно было быть – пять, десять? Кто ж, его знает. По сути, Игорь Борисович прервал работу на минуту, собирался очистить пепельницу, а тут и мы подкатили…

Тот нечаянный мастер-класс, который дал нам мэтр, я запомнил на всю жизнь. Хотя бы потому, что это был первый урок подлинного журналистского братства. Учить профессии можно по-разному. Можно читать нотации. Можно водить рукой по бумаге. Можно бесконечно переписывать чужие заметки. А можно просто растить собственным примером. Что Игорь Борисович и делает всю жизнь.

Я знаком с ним без малого тридцать лет. Я ходил в студентах, а он уже был мэтром. Я стал его коллегой по «Ленправде», а он был мэтром. Я стал редактором, а он был мэтром. Я перестал быть редактором, а он остался мэтром. И будет мэтром всегда.

Мэтр – особое звание. Оно появляется не просто так. Вот типичный случай поры моего редакторства. Секретариат объявляет на планерке: «А ко всему прочему у нас есть заметка Лисочкина». Ох, уж это лукавое обозначение: «заметка»! Понятно, что речь идет минимум о половине полосы. Номер переполнен, с редакторским рвением берусь сокращать. Нахожу строчку, еще слово, еще абзац. И все… Дальше понимаю, что ничего больше сделать не могу – так крепко сколочен текст. Не ставить в номер – не имею права, материал – бомба! И под Лисочкина перекраиваем всю газету. А мэтр неспешно читает свои гранки…

В нашей журналистской работе есть цейтноты и запарки, авралы и спешка. Фраза «извини, старик, пишу срочно в номер» – элегантный способ отшить нежелательного собеседника. Удивительно, ни разу не слышал этой фразы от Игоря Борисовича. Более того – ни разу не видел его с озабоченным лицом, мол, творю – не мешайте. Лисочкин обладает гениальным качеством – он изящный творец. Никому не ведомы ни его муки творчества, ни его адский труд. На виду – только победный результат. А это – великолепные статьи и очерки, книги и фильмы.

Мы, журналисты, часто с гордостью говорим, что пишем летопись эпохи. Но дай бог, одному из нашей сотни внести хоть строчку в эту всемирную хронику. Лисочкин ваяет абзац за абзацем. В эти дни мы отмечаем его 80-летие. Недавно прочитал его только что написанные материалы. Браво! В них чувствуется мощь и сила, страсть живого языка и молодой азарт автора.

Здоровья Вам, Игорь Борисович! Многих лет жизни и творчества.

С уважением,
Анатолий Аграфенин,
завидующий Вам, равняющийся на Вас, Ваш младший коллега.